Он выложил на пляже галькой: «Я тебя люблю»

Публикуем романтический отрывок из книги Маши Трауб «На грани развода», который заставит каждого из нас вспомнить свою первую любовь.

Маша Трауб — известный журналист и писатель. Окончила МГИМО по специальности «журналист-международник». Автор более 30 бестселлеров. Ученица поэта Юрия Левитанского.

Любая семья рано или поздно оказывается на грани. Кажется, очень просто перейти незримую черту и обрести свободу от брачных уз. Но как иногда приятно вспомнить, с чего все начиналось….

«Наверное, потому, что отпуск заканчивался. Так бывает у подростков в пионерских лагерях, когда в последнюю ночь перед окончанием смены после прощального костра все идут вразнос – гуляют до утра, те, кто еще не успел, срочно заводят романы, впервые пробуют вино, впервые целуются и клянутся в дружбе на веки вечные и верят в клятву.

— А давайте, как в детстве, устроим ночные купания! — предложила Вика.

— Это где это ты в детстве по ночам плавала? — удивилась Марина.

— На море, где еще? Я по три смены в лагерях проводила, меня вожатые с собой всегда брали. Я хорошо плавала и держала язык за зубами. Никого не выдавала. Откуда берутся дети, я уже в седьмом классе знала. У всех плохие воспоминания о лагерях, а у меня хорошие. Я помню, как наш вожатый каждую ночь заваливал цветами кровать вожатой, в которую был влюблен. Она просыпалась вся в цветах. Это было красиво, и мы, девочки, ей завидовали. Тоже мечтали о таком поклоннике. А еще один мальчик из старшего отряда влюбился в нашу вожатую и пел ей под окном. Мы не спали, слушали. У него был прекрасный голос. И он так играл на гитаре… Мы чуть не плакали от зависти и мечтали, чтобы и нам когда-нибудь так спели. А вожатая так и не ответила ему на чувства – он ведь считался ребенком, а она взрослой. Но мы, девчонки, видели, что она тоже каждую ночь плачет от его песен. Я тоже впервые влюбилась в лагере. Мальчик из моего отряда позвал меня ночью на пляж. Как уж он все организовал и всех подговорил – не знаю. Он выложил на пляже галькой: «Я тебя люблю». И вложил в камни фонарики. Я пришла и увидела светящееся признание. Это было… по-настоящему. Так, как бывает только в юности. Когда любовь кажется бескрайней и всесильной, как море. В нашем лагере на берегу стояла заброшенная лодка, и влюбленные парочки назначали свидания на этой лодке. Почти каждый вечер на пляже собиралась целая толпа влюбленных, и все заканчивалось вечеринкой. Ребята играли на гитарах и пели, девочки танцевали. Нет, все было невинно, но я никогда больше не испытывала таких ярких чувств, как в той лодке, когда ты впервые целуешься… Для меня влюбленность – это шум моря, ночь, звезды и луна, которая тонет в море.

— Мы тоже ночью плавали, – призналась Женя. — У бабушки был домик в Феодосии, меня к ней часто отправляли. А потом вдруг перестали. Ну как вдруг? Я нырнула с пирса и голову сильно разбила о камень. Сотрясение мозга, рану зашивали. Бабушка говорила, что у меня кость была видна. Она так перепугалась, что на руках меня до больницы донесла, хотя мне уже шесть лет исполнилось, да и девочкой я была крупненькой. Еще коса была почти до попы, мама очень гордилась моими волосами, не стригла с рождения. У мамы были плохие волосы, а я в папину породу пошла – с густой копной. Ну когда зашивали, сначала выстригли клок, а потом, для симметрии, и косу отстригли. Когда мама с папой за мной приехали, я их встретила с перевязанной головой и почти лысая. Мама меня как увидела, так чуть в обморок не грохнулась. Бабушка, папина мама, пыталась оправдаться, успокоить, что, слава богу, обошлось, но маме было наплевать на мое сотрясение мозга. Она косу оплакивала. Больше она меня к бабушке не отправляла. Это ведь был не первый случай. Когда мне было года четыре, бабушка мне челку отстригла. И я стала похожа на пони. Но тогда маме было жалко не волос. С точно такой же челкой ходила первая любовь моего папы, тоже из Феодосии. Мама тогда даже смотреть на меня не могла – с ума начинала сходить. Она подумала, что бабушка это специально сделала. А я знаете что вспоминаю? Мидии. Меня старшие ребята брали с собой на пляж. Они разжигали костер, клали на него лист железа и бросали сверху мидии. Ничего вкуснее я в жизни не ела. Здесь в ресторане заказала мидии, так их есть невозможно.

— Да, а у меня был ухажер в институте, – начала рассказывать Даша. — Мы после третьего курса поехали отдыхать в Коктебель. Просто дружили, ничего такого между нами не предвиделось. Но он так за мной ухаживал, что я согласилась с ним поехать. Он был надежный, правильный, пунктуальный, скучный до занудства, запрограммированный на годы вперед. Как и я. Мы были похожи, так все говорили. Идеальная пара – не внешне, а по внутреннему устройству, поведению. Но оказалось, что он не умеет плавать. Я как увидела, что он гребет по-собачьи, мне смешно стало. Он тужился, пытался кролем грести, но мне его было просто жаль. Я посмотрела на него и вдруг подумала – неужели я такая же скучная и занудная? Такая правильная, до тошноты? Конечно, у нас ничего так и не случилось. Он обиделся. А я к другой компании прибилась, меня во все тяжкие понесло. Да мне было все равно с кем гулять, лишь бы от этого кавалера избавиться. В новой компании я со Степой и познакомилась. Степа плавал отлично. Он был полной моей противоположностью. Легкий на подъем, вообще легкий. Деньги швырял на ветер, что-то продавал, на всех вино покупал. Мне один раз ведро роз принес. Я опешила – никто не дарил мне цветы ведрами. И что вы думаете? Степа быстренько вынул розы и бросил их в ванну. Потому что в ведре, оказывается, не вода плескалась, а вино. Он сначала купил вина у местных, и они не придумали ничего лучше, чем налить его в цинковое ведро, которое обычно для мытья полов используется. А потом Степа увидел розы и засунул их в это самое ведро. Ну как я могла устоять?

Я быстро съехала от своего ухажера и переехала к Степе, который снимал какую-то конуру. Мы ездили на дальние пляжи, которые многие местные жители не знали. Степа мог затащить меня на гору только для того, чтобы подарить цветок, который там и сорвал. Я сто раз хотела его убить. Каждый день собиралась съехать. У меня никаких сил не осталось, а он придумывал новые маршруты, походы, приключения. Мы вернулись в Москву и поженились. Я вообще не помню, как это произошло. Меня будто загипнотизировали – я шла за Степой, не в силах ему отказать и не зная, что будет через минуту. Глупость, да? Мама плакала и говорила, что я совершаю ошибку. Ей нравился мой бывший ухажер, который за месяц планировал визит к родителям, покупал цветы и торт и водил меня в театр. Степа же на знакомство с родителями ввалился пьяный, веселый, с пивом и воблой. Мама едва в обморок не упала, а папа обрадовался. Потом они с моим отцом отправились на рыбалку и вернулись через неделю. Мама чуть с ума не сошла. Она начинала нервничать, когда Степа появлялся на пороге. Он умел устраивать сюрпризы, этого у него не отнять. Я до сих пор не знаю, чего от него ждать. Но он не такой, как вы думаете. На самом деле глубокий, честный, верный. Я это точно знаю. Я в нем уверена, понимаете? Когда сложно, тяжело, его легкость мне нужна. Я бы с ума сошла без него».

Источник: wday.ru