Как Тусик семью от развода спас

Не знаю почему, но мой папа еще в детстве невзлюбил кошек. А еще девочек в очках. Одна такая — длинная и худая — вечно дразнила его «конопатым». Он очень обижался и кричал в ответ: «Очкастая!». А та все норовила шлепнуть его по голове портфелем… Когда папа вырос и ничей портфель его голове уже не угрожал, он познакомился с моей мамой. Она с детства носила очки и очень любила кошек. Про второе папа узнал почти сразу, когда впервые пришел к ней в гости. Встречать его, кроме маминых родителей, вышли еще пять кошек…

 
А вот про очки папа узнал только после свадьбы. На свидания мама ходила, почти ничего не видя. Впрочем, заподозрить ее в незрячести никто не мог. Она научилась смотреть на окутанный туманом мир, абсолютно не щурясь. Правда, однажды с невозмутимым видом она прошла мимо папы, который уже час ждал под городскими часами с ее любимой сиренью. Конечно, в тот день мама сказала, что все из-за сирени. Мол, за таким огромным букетом и лица-то не видно…

 
Однако продолжать так мучиться и после свадьбы, мама смысла не видела. Уже на второй день семейной жизни она надела очки. «Как? Ты в очках?!» — удивился папа. Но отступать было, конечно, уже поздно. Хотя папа мой тоже схитрил. До торжественной клятвы в загсе он обещал маме полюбить всех ее кошек. Но уже в медовый месяц кошки одна за другой вылетали из дома, и больше туда не впускались.

 
«Пусть во дворе живут! От них одна грязь!» — кричал папа.

 
«Грязь от людей. А кошки приносят в дом счастье!» — парировала мама. Папа, конечно, не соглашался, и мама пускала в ход тяжелую артиллерию:

 
«Кошки должны быть в доме, чтобы дети выросли добрыми нормальными людьми, а не такими, как ты и твоя мать!» (почему-то мама была уверена, что ее свекровь ненавидит кошек, а Муську себе завела лишь для того, чтобы топить котят…).

 
Дети — то есть, я и мой брат, деля жилплощадь как минимум с двумя кошками, постоянно поставляли в дом новых. Всех брошенных, голодных, обездоленных втайне от папы (как правило, пока он был на работе) мы проносили в детскую. На семейном совете разрабатывалась легенда, с которой мы должны были вечером встречать главу семьи. Но, увы, какие бы жалостливые кошачьи жизнеописания мы ни придумывали, глава семьи всегда бушевал так, что слышно было соседям в доме на противоположной стороне улицы… Вначале папа клял нас. Мол, все люди как люди, а мы — свиньи, разводим кошек… Потом он проклинал себя — за то, что женился на кошатнице. Потом папа не много успокаивался и просил показать ему это ужасное животное. Однако после личного знакомства папе становилось еще хуже…

 
Он кричал, что именно таких кошек — рыжих, полосатых, горбатых, лысых (в зависимости от данного конкретного случая) — он особенно терпеть не может. Заканчивалось все монологом на тему: » Я больше не хочу жить». После папа громко хлопал дверью и уходил навсегда. Возвращался папа обычно часа через два (за это время он успевал съездить на дачу и обратно). Задумчивый и молчаливый… И мы понимали: в душе папа уже согласен с тем, что еще один представитель кошачьих поселится у нас на неопределенный срок… То есть, на то время пока мы не найдем ему хороших хозяев. Так, пока шло мое детство, мы пристроили, наверное, с полсотни кошек.

 
И все бы хорошо, пока не появился кот, которого все никак не получалось отдать… Впервые он запищал под нашими окнами, еще будучи дымчатым комочком, размером с детскую ладошку. Сердца наши сжались… И даже папа ограничился всего лишь десятиминутным монологом на известную тему. Симпатичному котенку сразу же нашлись хозяева. Друзья родителей забрали его в подарок сынишке. На прощание я поцеловала кошачье ушко, с грустной мыслью: «Прекрасное создание, больше мы никогда не встретимся». Но все оказалось не так просто. Уже через неделю котенка вернули. Объяснили это тем, что у ребенка аллергия на кошачью шерсть. Мы, конечно, расстроились. Но нас быстро упокоила зашедшая вечером соседка.

 
«Ух, какой котенок! Я его весной на дачу заберу!».

 
Ну что ж, вздыхали мы, слушая уже 30-минутный монолог папы… До весны ждать всего- то три месяца.

 
Пришел март, потом апрель. Соседка появилась сразу после майских праздников. Причем, вся в слезах. Оказалось, она разводится с мужем. Из перемешанного рыданиями рассказа выяснилось, что ее Толик самая большая сволочь на свете, и Дашка Красникова, толстопятая торговка из молочного отдела, еще пожалеет о том, что увела чужого мужика, и что дача — единственное, что этот самый неудачник мог приобрести за свою никчемную жизнь, и что теперь он там и будет жить со своей кралей.

 
«А как же кот? Вы же обещали забрать его на дачу?!» — такой бестактный вопрос моего папы вызвал только новый прилив рыданий нашей бедной соседки.

 
Надо ли говорить, что животное, будучи к тому моменту уже совсем не котенком, осталось у нас. Потом мы еще много раз давали в газету объявление: «Воспитанный интеллигентный кот-юноша ищет хозяина». Несколько раз мы даже носили кота на птичий рынок. Правда, в виду большой конкуренции, там на него обратили внимание лишь однажды. Какая-то женщина в шляпке заглянула в корзинку с котом и воскликнула: «Ой, боже!». Больше она ничего не сказала. А мы кота на рынок больше не носили. В тот же день на очередном семейном совете до сих пор безымянному коту присвоили имя Тусик… Все мы еще надеялись, что коту найдется хозяин. Уж он пусть и называет его каким-нибудь более экзотическим именем. Ну а пока, дабы успокоить пьющего валерьянку папу, я торжественно пообещала, что заберу Тусика, когда выйду замуж…

 
В качестве моего приданого Тусик прожил у нас еще десять лет. А когда я, к большой радости своего папы, все-таки вышла замуж, возникло неожиданное препятствие для переезда кота в новый дом. Моя мама за эти годы так полюбила Тусика, что ни за что не хотела его отдавать! Тем более, что благодаря этому коту наш дом приобрел славу образцово-показательного. Дело в том, что Тусик от других котов отличался во-первых, скромностью — свои нужды предпочитал справлять не у всех на виду, а в доме… А во-вторых, чистоплотностью. Так тщательно закапывал следы содеянного, что следы самого Тусика потом были по всему дому… Естественно, что пол приходилось мыть как минимум семь раз в день. Папу по понятным причинам к мытью полов не привлекали. И в конце концов даже он смирился с тем, что Тусик есть. Но в эту зиму произошло ЧП.

 
Мама уехала в командировку, папа остался на хозяйстве. Когда через неделю мама вернулась, все в доме было хорошо — и полы чистые, и гречневая каша с гуляшом горячие, и даже цветы в горшках не засохли. Но Тусика нигде не было! В ответ на вопрос: «Где кот?» папа только пожал плечами. Мол, пропал пять дней назад, а подробности неизвестны. Мама, даже не попробовав приготовленный папой обед, начала расследование. И уже через несколько минут обнаружила главную улику! Форточка, служившая Тусику входной дверью, оказалась закрыта! «А ведь на улице уже столько дней почти минус 30! А у Тусика короткая шерсть! Он привык спать у камина! Голодный, он простудился и погиб от какого-нибудь кошачьего гриппа! Нет больше Тусика!» – в этот раз бушевала мама, и ничто не могло ее успокоить. Папа, не желая слушать обвинения в преднамеренном убийстве Тусика, убежал из дома. А уже через несколько часов над нашим двором поднялся огромный столб дыма. «Уж не пожар ли?» — забеспокоились соседи. Наиболее находчивая — Антонина Макаровна — сразу побежала к нашему забору. (Она еще несколько лет назад проделала в нем «глазок», так, на всякий случай).

 
Но то, что поглощали языки пламени, удивило даже опытную старушонку. Пока Антонина Макаровна передавала все детали происходящего остальным соседям, моя мама собирала чемодан. Она пришла к выводу, что папа специально не пускал Тусика в дом. А жить с человеком, погубившим кота, она, конечно, не могла. Ближе к вечеру мне позвонил папа и трагическим голосом констатировал факт сожжения самого дорогого, что у него было в доме — дивана… Диван сожгла мама. Отомстила за кота. Тут нужно пояснить, что мой папа очень любит старые вещи. Диван он вывез еще из квартиры своей мамы, и упорно не желал покупать новый. Хотя загадкой для меня осталось то, каким образом моя хрупкая тоненькая мама в одиночку вытащила диван во двор.

 
Следующие три дня, пока мама пила у меня дома чай, жарила блины, и причитала о бесценных годах, проведенных вместе с душегубцем, папа опрашивал соседей, исследовал чердаки и подвалы. Все это время форточка в доме была открыта. И вот в день, когда солнце, наконец, побаловало теплом, сосульки заплакали, и снег начал таять, Тусик явился. В отличие от моего папы, кот выглядел посвежевшим и отдохнувшим. Позже мы узнали, что морозы он переждал в находящейся неподалеку котельной. Где кстати местный сторож угощал его рыбными котлетами. Впрочем, теперь Тусик в люди не ходит. Гулять его выпускают только во двор. Кормит мама его по-прежнему, три раза в день, мясом или домашним творожком. А вот спит Тусик теперь не у камина. А исключительно в ногах у папы, на новом диване.




Источник: myjulia.ru