Цветы жизни. 45. Очная ставка

Глава 1. Поколение некст, Глава 2. Энерготерапевт, Глава 3. Гражданский долг, Глава 4. Первичное дознание,Глава 5. Пациенты, Глава 6. Свои проблемы, Глава 7. Поиски и сомнения, Глава. 8. Богатая подруга, Глава 9. Лучший ученик, Глава 10. Система ценностей,Глава 11. Новая зацепка,Глава 12. Черный человек,Глава 13. Подозрения, Глава 14. Артисты погорелого театра, Глава 15. Капитан и русалка, Глава 16. Всадник без головы,Глава 17. Повороты судьбы, Глава 18. Слабое звено, Глава 19. Трюкач, Глава 20. Гюльчатай, Глава 21. Сладкое слово свобода, Глава 22. На живца, Глава 23. Сиделка и няня,Глава 24. Родственники, Глава 25. Дом с бассейном,Глава 26. Кто виноват?,Глава 27. Открой личико, Глава 28. На «Дельфине», Глава 29. Тупик, Глава 30. Задача со многими неизвестными, Глава 31. Сарафанное радио, Глава 32. Картина преступления, Глава 33. Прикоснуться к прекрасному, Глава 34. Новые данные, Глава 35. Начинающий художник, Глава 36. Новые союзники и новые подозреваемые, Глава 37. Минус на минус, Глава 38. Тонкости души подростков и художников, Глава 39. Стечение людей и обстоятельств, Глава 40. Охота на драконаГлава 41. Запасной выход, Глава 42. Вспомнить все, Глава 43. Ищи ветра в поле, Глава 44. Иностранка

Татьяна Шишкина на допросе первым делом начала врать. Когда же поняла, что ее сообщник арестован, и схема преступления уже известна следствию, за исключением некоторых деталей, встала в позу униженной и оскорбленной, потребовала адвоката и замолчала. Адвокат был ей предоставлен — в виде угрюмого тучного дядьки, явно недовольного тем, что его вызвали на бесплатную обязаловку. С первого взгляда по каким-то одним адвокатам ведомым параметрам он оценил свою подзащитную на платежеспособность и немедленно потерял к ней интерес. Скучающим тоном, небрежно глотая слова, дядька проинформировал подзащитную о ее правах и занял позицию молчаливого наблюдателя. Несостоявшаяся актриса поняла, что помощи от него ждать не приходится, и тут же сменила тактику — залилась слезами, пытаясь разжалобить следователя. Но Потапов, пребывающий после удачного финала операции, на который он даже не рассчитывал, в благодушном настроении, спокойно объяснил девушке, что ей не помогут ни поиски лазеек в законе, ни полностью разыгранная трагедия Шекспира, а поможет только чистосердечное признание, искреннее и полное раскаяние и немедленное сотрудничество со следствием. Потому что киднеппинг — это о-очень серьезная статья, и единственное, чем она может облегчить свою участь — это назвать всех своих сообщников, чтобы из главной обвиняемой перейти в разряд соучастниц. Таня сникла и покорно начала рассказывать.

К сожалению, почти ничего нового она сообщить не могла. Да, она давно знакома с Шуваловым. Познакомились они на ее работе, в клинике. Но о похищении ребенка она до последнего момента действительно ничего не знала. Из «Евро-квартала» она тогда сбежала просто испугавшись, когда поняла, что произошло. Ей не хотелось лишний раз встречаться с правоохранительными органами, поскольку она и раньше участвовала в кое-каких незаконных действиях по просьбе Шувалова. Например, копировала и передавала ему конфиденциальную информацию о пациентах центра… нет, зачем ему это, она не знает. Но понимает, что нарушала закон. Она побоялась, что ее обвинят в краже ребенка, и поэтому поспешила исчезнуть, надеясь, что ее вообще не найдут. Но когда к ней пришел следователь, она как почувствовала, что так просто эта история не закончится. и точно — почти сразу после разговора с Потаповым и встречи с Алексом к ней заявился Шувалов и потребовал от нее очередной услуги. Сначала просто предложил денег, а потому еще и запугал: мол, алиби на похищение у нее нет, все равно когда начнут копать — выяснят, что они связаны, но он — человек богатый и свободный, в любой момент может рвануть в любую страну, и отдуваться за все придется Тане. Шувалов предложил ей сделку — она крадет документы одной иностранной пациентки и под видом этой пациентки, якобы возвращающейся на родину, выезжает в ребенком за границу. Часть денег, в долларах, Шувалов дал ей сразу, вместе с билетом на самолет. Объяснив, что если он прямо сейчас переведет на ее счет крупную сумму, это вызовет подозрения и может помешать делу. Но остальные деньги Татьяна должна была получить уже по прибытии на место, когда передаст ребенка посреднику.

— Кто посредник? Как ты должна была его узнать?

Увы, этого Татьяна не знала.

— Шувалов сказал, что они сами ко мне подойдут. Я запомнила пароль, и должна была отдать ребенка тому человеку, который подойдет ко мне и по-русски спросит: «Как пройти в библиотеку?»

— Юморист, однако, — пробормотал Потапов. — Для чего нужен ребенок, тебе тоже, конечно, не сказали?

— Почему же, сказали. Для усыновления иностранцами.

— И тебе не показалось странным, что усыновители действуют таким сложным путем? Похищение, тайная переправка… обычно иностранцы, усыновляющие детей из России, делают это легально, через государственные учреждения и органы опеки.

— Да я почем знаю? — огрызнулась Татьяна. — Он мне денег пообещал. Много.

— Много — это сколько?

— Сто тысяч долларов. Пять тысяч дал сразу, остальное обещал потом, когда груз передам…

— Ишь ты… груз! Ничего, что речь идет о живом человеке? Ты хоть подумала, что его может ожидать?

— Ничего я не думала! — резко ответила Татьяна. — Мне заплатили не за то, чтобы я думала. Он еще обещал устроить вид на жительство, а потом — и гражданство получить.

— Вид на жительство — где?

— В Непале. Нет, это, конечно, не Штаты и не Англия, но тоже заграница! Все лучше, чем в рашке… Почему остальные могут жить нормально, а я должна выживать? Я, между прочим, молодая и красивая, я удовольствие хочу от жизни получать, а не пахать за копейки!

— Где удовольствие получать? В Непале? Да еще живя под чужим именем? Дура ты, Таня! Ох и дура… — с чувством сказал Потапов.

Адвокат встрепенулся и загундосил:

— Хочу напомнить, что Вы не имеете права оскорблять мою подзащитную…

Следователь и арестованная одновременно смерили его уничтожающим взглядом. А «подзащитная» еще и пробурчала:

— Чем к ерунде придираться, лучше бы помогли найти настоящих преступников! А то, вон, на меня одну сейчас все повесят…

— Верно мыслишь, девочка, — согласился майор. — А теперь скажи, куда ты дела те пять тысяч долларов, что уже успела получить? Небось, на карту сбербанка?

— Что ж я, совсем идиотка, по-вашему? — обиделась Таня. — С собой взяла.

— И где они?

— Не знаю. Потеряла. Или украли. Вон, девчонки эти сумасшедшие, когда на меня кинулись, я сумочкой размахивала — деньги и выпали. Может, девчонки и подобрали…

— Опять врешь, — Потапов разочарованно развел руками. — Такую сумму ты должна была бы задекларировать. Иначе возникли бы проблемы при досмотре. Ты таможенный контроль прошла, ничего у тебя в сумочке не обнаружили.

Адвокат снова проснулся:

— Если Вы действительно получили деньги, лучше всего их вернуть. На них могут быть отпечатки пальцев организатора преступления, этим Вы поможете доказать его вину, а я в свою очередь постараюсь сделать все возможное, чтобы убедить суд в том, что Вы по неопытности и по молодости лет явились всего лишь слепым орудием в руках преступников.

Шишкина тяжело вздохнула и принялась расплетать многочисленные ленточки на своих косичках. Из свитых жгутиками разноцветных лоскутков посыпались скрученные наподобие шпаргалок зеленоватые купюры.

— Эк ты их! — усмехнулся следователь. — И как же ты собиралась ими воспользоваться? На них ведь места живого нет — измятые, все в заломах. Ни в один банкомат не влезет!

— Ничего, я бы в Камбодже в банке поменяла… — чуть не плача прошептала Таня, расставаясь с последним атрибутом своей светлой мечты о красивой жизни за границей.

— И служащие банка ничуть бы не удивились и ничего не заподозрили, когда девушка, являющаяся по документам их соотечественницей, но при этом не способная ни слова сказать на местном наречии, явилась бы к ним с целым ворохом изжеванных купюр. Так? Ты и правда дурочка. М-да… боюсь, господин адвокат прав — единственная твоя надежда, это доказать, что ты глупа на грани невменяемости! А ведь все зависть… Зависть и жадность. Тебе никогда не говорили, что эти качества тебя погубят?

Татьяна вновь заплакала. Правда, уже без истерик и заламывания рук.

— Гражданин следователь… Григорий Иванович, неужели Вам совсем-совсем меня не жаль, а?

— А тебе Филиппа не было жаль? А Юлю и Игоря Савицких? Ты ведь прекрасно поняла, что это — именно тот ребенок, которого похитили из кабинета Пустышкиной.

Шишкину увели в камеру, а Потапов снова задумался. Что-то не сходилось. Если какие-то иностранные граждане хотели усыновить ребенка из России, то для чего такой риск и такие затраты? Допустим, они хотели гарантии, что ребенок здоров. В то время как в наших детских домах предпочитают отдавать на усыновление за границу как раз-таки детей с дефектами. Но в таком случае проще и дешевле было бы заплатить директору дома малютки, чтобы подменил медицинские карты малышей — преступление не такое уж страшное, если что, можно и на невольную ошибку списать — мол, перепутали справки. Да и какая гарантия, что украденный непонятно у кого ребенок окажется здоровым? Скорее, наоборот… такой риск, такие расходы… допустим, выплачивать девяносто тысяч долларов Шишкиной никто не собирался. А скорее всего, ее труп сгинул бы где-нибудь в желудке крокодила в непальских болотах. Но ведь пять-то тысяч ей дали! И билет на самолет купили. Но главное — риск… как ни крути, а если цель — усыновление, так она достижима более простыми и безопасными путями. Или нужен был именно этот младенец? Но почему?

Шувалов по-прежнему отказывался сотрудничать. Его адвокат, в отличие от Татьяниного, отстаивал интересы своего подзащитного гораздо активнее. Видимо, пропорционально обещанному гонорару. С его подачи, вероятно, Шувалов и начал давать показания. Правда, совсем не такие, как ожидалось. Свое участие в преступлении он полностью отрицал. Следы похищенного младенца у себя в мастерской объяснял тем, что давно не заходил туда, и ключи хранил небрежно. Ведь к любому замку полагается несколько комплектов ключей? Так вот, он как-то потерял один комплект. Его мог найти и воспользоваться кто угодно.

— А как Вы объясните наличие ворсинок от Вашего свитера на решетке и в канале вентиляционной камеры? Ваши отпечатки пальцев найдены и на решетке и на выключателе.

— А что тут объяснять? Да, было дело — я как-то уронил в вентиляционный короб тюбик с краской. Отвинтил решетку, попытался достать, но только протолкнул еще дальше, уронил в вертикальный канал. А что вы хотите? Я человек немолодой, ловкости уже такой нет… Вот и не справился. Пошел, взял ключи от заборной камеры, открыл ее и достал тюбик. Кстати, если бы я намеревался скрыть следы — неужели я так и оставил бы вентиляционный короб открытым? И не стер бы отпечатки пальцев с выключателя? А главное, не избавился бы от свитера, который меня уличает? Времени у меня, согласитесь, было предостаточно. Еще вопросы есть?

— На орудии убийства найдены Ваши биологические следы.

— И что? Откуда мне было знать, что деталь композиции, выполненной одним из моих учеников — орудие убийства? Картина висит в моей студии. Да, я брал ее в руки… возможно, она криво висела, я поправлял.

— И не заметили, что деталь — совсем другая?

— Да, представьте, не обратил внимания! Не обязан. Это — ученическая работа, она не представляет ни материальной, ни особенной художественной ценности, и я не обязан следить за ее сохранностью. Тем более, что ее автор по собственной воле прервал занятия, а свою работу бросил на произвол судьбы.

— Гражданин Шувалов, — Потапов чувствовал, что снова начинает терять терпение. Так непробиваемо спокоен был подозреваемый. — Если Вы так ни в чем не виноваты, зачем же бросились бежать, зачем оказали сопротивление мне, сотруднику полиции, зачем ударили гражданку Мазур и гражданку Шорникову?

— А я испугался! Да, меня окружили какие-то странные люди, проявляли агрессию. А я — человек немолодой…

— Да бросьте Вы! Пугливого старичка из себя строить…

Адвокат сделал предупреждающий жест. Потапов взял себя в руки и понизил тон.

— Тем не менее, Вы оказали мне сопротивление и ударили меня, хотя уже были в курсе, что я — следователь, ведущий дело об убийстве и похищении.

— Да вот… нервы сдали, понимаете. Зрение подвело. Честно говоря, был у меня неприятный опыт общения с вашими сотрудниками… еще когда милицией назывались. Дело прошлое, конечно. И сугубо личное. Да, я не люблю вашего брата. Есть за что. Но личная неприязнь — не преступление. Однако за оскорбление, нанесенное сотруднику полиции и м-м-м… неудобство, причиненное женщинам, готов ответить по всей строгости закона! — с комичной серьезностью заявил Шувалов и добавил, обращаясь уже к адвокату. — Что там предусмотрено за сопротивление сотрудникам полиции и драку с нанесением легких телесных повреждений? И что касается женщин — мне искренне жаль. Я не хотел. Это вообще не в моих правилах — воевать с дамами. Но что остается делать, когда они нападают первыми?

На очной ставке Шувалов тоже все отрицал. Отрицал и близкое знакомство с Шишкиной, и факт покушения на Любу Мазур. По его словам бедная девушка стала, вероятно, жертвой наркозависимости и сама упала в воду. А уж что ей там под гипнозом померещилось… ну, знаете! Давайте еще увиденное во сне к делу пришьем! Да, он хорошо знаком с гражданкой Мазур, о чем ранее уже рассказывал следствию. Но о том, что с ней произошло с момента их последней встречи — понятия не имеет. Да, у него есть дочь по имени Люси Коллинз, по просьбе которой он перечислял некоторые суммы на счет клиники, где его дочь проходила какой-то курс лечения. Нет, он точно не знает, в чем проблема. Откуда гражданка Мазур знает ее имя? Ну, может, он когда-нибудь в разговоре упоминал. Почему так удивился неожиданному появлению гражданки Мазур? Ну, так он знал, что Люба пропала. Поэтому и удивился. Нет, никакого разговора с ней в парке в день похищения не было. Как не было и преступного сговора с Шишкиной. Возможно, он и видел где-то эту девушку, но так давно, что уже не помнит. Она работает в медицинском центре, в который он неоднократно обращался? Санитаркой? Что ж, очень может быть, что они и виделись, и даже пару раз разговаривали. Он не может помнить весь младший медперсонал, с которым когда-то перекинулся парой слов. У нее нашли номер его телефона? Так его номер — не засекреченная информация. Он и в медицинской карте есть, и на его сайте… нет, его явно кто-то хочет подставить. Вот только зачем? Не иначе как отвести подозрение от настоящего преступника.

— Хитроумный потайной выход из кладовки, который лишает Вас алиби — тоже случайное стечение обстоятельств? И Вы тоже о нем ничего не знали?

Заведомое наличие потайного выхода потомственный граф отрицать не стал. Это было бы глупо. Но и сознательное утаивание отверг. Он-де привык иметь запасные выходы. При его-то бизнесе… ювелирные украшения — большой соблазн для злоумышленников. И всегда иметь дополнительные пути эвакуации — это для него что-то само собой разумеющееся. Так сказать, на уровне инстинкта. А когда его в первый раз допрашивали, он просто был так потрясен произошедшим в стенах бизнес-центра, что начисто забыл обратить внимание следствия на эту деталь. Ну, а потом, когда подумал об этом — уже не решился сказать по той самой причине, что наличие второго выхода ставило под сомнение его непричастность. Да, боялся несправедливых обвинений! И, как оказывается, не напрасно боялся. Но из кладовки он в тот день не выходил, манекен не развинчивал, ребенка не воровал, электрика по голове не бил, Любу Мазур не топил и вообще… он устал, плохо себя чувствует и, возможно, нуждается в медицинской помощи.

— Я буду ходатайствовать о переводе моего подзащитного под домашний арест, — решительно заявил адвокат. — Поскольку прямых доказательств его вины нет, мой подзащитный — человек в годах и не совсем здоровый. пребывание в следственном изоляторе может иметь для него необратимые последствия.

— Это Ваше право, — Потапов побарабанил пальцами по столу. Он снова начинал нервничать. Он уже и сам готов был подумать, что Шувалов оказался жертвой заговора лживой девицы, иностранки-преступницы и какого-то неизвестного третьего лица. Конечно, дело было не в уловках, продиктованных адвокатом. Такого Потапов наслушался за все время службы с лихвой. Но Шувалов был удивительно спокоен. Казалось, он совершенно не опасался за свою судьбу, что в его положении было весьма странно. Потапов не сомневался, что художник вовсе не такой белый и пушистый, каким пытается представиться. И наверняка за ним водится немало мошеннических операций, связанных с ювелиркой. Очень уж легко он расстается с деньгами. Но, может быть, в похищении и убийстве он и правда невиновен? Нет ли за его спиной еще кого-нибудь, кому он безгранично доверял, и кто воспользовавшись этим доверием, подставил его?

Теоретически это вполне могла быть Люба Мазур. Украла ребенка, огрела по голове электрика, затем придумала весь этот разговор в парке, инсценировала покушение на себя, затем изобразила амнезию… Свежих отпечатков ее пальцев в мастерской Шувалова нет, хотя она, без сомнения, была туда вхожа. Нет их и на вещдоках. Может, стерла? За ребенком в мастерской ухаживала неизвестная женщина, ее дактилоскопической карты нет в базе данных. И скорее всего это — нанятая няня, которая вообще не в курсе дела, и найти которую — все равно что иголку в стоге сена. Но в этом случае Люба должна была придумать и обеспечить гарантию того, что Шувалов не заглянет в мастерскую за все время, что ребенок будет находиться там. И тогда Шувалов должен был знать если не о похищении, то хотя бы о том, что ему какое-то время нельзя посещать собственную мастерскую. Но что можно такого придумать? Например, что мастерская заражена паразитами, и Люба предложила взять на себя хлопоты по санитарной обработке? Все равно рискованно. В любом случае, Шувалов мог бы об этом упомянуть. или он понял, что это — дело рук Любы, и покрывает ее?

А Шишкина? С ней в сговоре? Тоже может быть. Таня, похоже, патологическая лгунья. Врет на каждом шагу, даже когда понимает, что ей уже не верят. Но Таня непоследовательна в своей лжи. Новые версии она придумывает на ходу, каждая из которых опровергает предыдущую. А для синхронности показаний надо было договориться заранее обо всех мелочах и придерживаться одной линии. Татьяна на это не способна. Она может войти в образ и сыграть кратковременную роль, но не следовать легенде во всех мелочах на протяжении длительного времени и с разными людьми. Да и Люба не производит впечатление хитроумной расчетливой преступницы. Слишком порывиста и темпераментна. Такая, пожалуй, могла бы сгоряча садануть кого-нибудь по темечку, если ее сильно разозлить. И схватить ребенка, поддавшись сиюминутному порыву, наверное, могла бы. Но не составить сложную, хорошо продуманную схему циничного преступления, не организовать все это и хладнокровно осуществить. Вряд ли. На «профессора Мориарти» Люба не тянет. А вот Шувалов, как раз, тянет. Но какова в таком случае его цель? Точно не деньги. Денег в это предприятие вгрохано столько, что продажа ребенка вряд ли его окупит. Но главное — Потапов немало повидал преступников, в том числе очень наглых, циничных и самоуверенных. При этом у всех у них была общая черта — ни один из них не выглядел невиновным… Да, как ни смешно, но Шувалов вел себя, как человек, понимающий, что «влип по самые помидоры», но совершенно не чувствующий за собой вины! Это выражалось в каких-то мелочах, нюансах мимики, движений, интонаций… Майор, пожалуй, и сам не смог бы вразумительно объяснить, что это за признаки. Но весь его прошлый опыт подсказывал: граф чувствует себя невинной жертвой обстоятельств. Более того, он готов принести себя в жертву ради… ради чего?

Похоже, все упирается в эту Люси Коллинз. Шувалов утверждает, что не особенно много с ней общался. Хотя анализ их онлайн-связи свидетельствует об обратном. Шувалов объясняет это тем, что дочь довольно часто звонила ему, даже докучала вниманием, но что ответы с его стороны были скорее актом вежливости и неких долговых обязательств, которые он за собой ощущал, поскольку в свое время не мог принять участие в воспитании дочери. В пользу этой версии говорило и то, что в телефоне, изъятом у Шувалова при задержании, не было телефона Люси Коллинз. Возможно, у нее был дополнительный номер для связи с отцом, а у него в записной книжке она пряталась под ничего не значащим именем, под видом одного из клиентов (таковых насчитывался не один десяток, проверять, вероятно, придется всех). Проверить содержание разговоров Кирилла Петровича с Люси по Вайберу, которые он вел только со стационарного компьютера из своего дома, было, разумеется, невозможно.

О самой Люси практически ничего не удалось выяснить, кроме того, что она эмигрировала в Великобританию в конце девяностых, выйдя замуж за лондонца Майкла Коллинза — солидного, приличного человека, сотрудника международного концерна. Хотя и не богача, но по меркам находящейся в нижней точке кризиса России — очень даже обеспеченного. Через некоторое время Люси Коллинз получила британское гражданство, и для получения каких бы то ни было сведений о ней, необходимо было обращаться к британским службам, которые не горели желанием делиться информацией, поскольку не видели для этого законных оснований. А скорее всего, просто не желали заморачиваться. Особенно учитывая тот факт, что преступление произошло на территории России, и похищенный младенец найден там же. Им вовсе не хотелось приплетать к этому «и так ясному» делу английских граждан. Но… как ни странно, оказалось, что данные на Люси Коллинз, вернее тогда еще на Людмилу Кирилловну Шувалову есть в полицейской базе данных! С девяносто пятого по девяносто восьмой год — неоднократные приводы в милицию за… нахождение в нетрезвом виде в общественных местах, также у Шуваловой пару раз изымали незначительные дозы наркотиков — видимо, не торговала, но употребляла. Принудительные осмотры у венеролога, принудительное лечение… никакими серьезными санкциями для Людмилы Кирилловны это не заканчивалось, поскольку она была на тот момент несовершеннолетней. А вот позже, когда ей исполнилось восемнадцать, нарисовалась и парочка задержаний на пятнадцать суток. И даже подозрение в незаконных валютных операциях… Причем, практически все задержания — в районе дорогих гостиниц, предпочитаемых иностранными гражданами. «Интердевочка»? Умудрилась выскочить замуж за клиента? Очень может быть!

К сожалению, темное прошлое Люси Коллинз не добавляло ясности к нынешним событиям. В виновности или, по меньшей мере причастности Шувалова к преступлениям Потапов не сомневался. Но все доказательства были косвенными, один из оригинальных комплектов ключей от его мастерской при обыске действительно не был найден, детского крика никто из соседей не слышал. Да и не мог слышать — в мастерской была сделана хорошая звукоизоляция. Единственное, что смогла вспомнить живущая на последнем этаже пенсионерка Полина Анатольевна Уховертова — в мансарду иногда приходила женщина. Нет, она ее ни разу не видела. Как узнала, что именно женщина? По звуку шагов. Лифт до мансарды не доходит. Женщина поднималась на лифте до шестого этажа, а дальше шла пешком по лесенке. Цокала каблучками. Нет, чтобы в последнее время туда приходил сам хозяин — не помнит. Может, и заходил, да она в это время спала. Не думает же товарищ следователь, что Полина Анатольевна тут целыми днями только тем и занята, что подслушивает под дверью, кто по лестнице ходит? Больше ей делать нечего!

Очная ставка между обоими задержанными и главной свидетельницей тоже мало что прояснила. Люба и Татьяна, разумеется, узнали друг друга. Ведь Люба не один день провела в Центре планирования семьи, пытаясь сохранить беременность. Они много общались. Люба была шокирована и возмущена преступными действиями Татьяны — она всегда считала ее порядочной девушкой, хотя и фантазеркой. Но в тот день она Таню в «Евро-квартале» не встречала. Наверное, как-то разминулись. Татьяна, в свою очередь, пыталась оговорить Любу, выставить ее сообщницей Шувалова, на ходу придумывала возможные версии ее участия в похищении и убийстве. Шишкина хваталась за любую соломинку, которая помогла бы переложить хотя бы часть ее вины на кого-то еще. Реакция Мазур на обвинения была вполне непосредственной: девушка удивлялась, обижалась, возмущалась и вообще была в сильном эмоциональном возбуждении. Один раз даже чуть не заплакала, когда Шишкина предположила какой-то совсем уж абсурдный и циничный вариант ее действий. Правда, сдержалась.

Но в их показаниях ни разу не промелькнуло ничего такого, что указывало бы на сговор между ними. В этом отношении Потапов доверял своему опыту и интуиции: девушки явно были «в разных лодках». Ничто их не связывало, кроме случайного давнего знакомства. Татьяна знала о Любе немного больше, чем Люба о Татьяне, это было видно. И не удивительно. Таня имела дело с ее документами, в первую очередь медицинскими, а Люба Таней вообще не интересовалась.

Шувалов на очной ставке проявил себя удивительно хладнокровно. Он спокойно отрицал все показания девушек, касавшиеся его участия в преступлении. Причем, к Любе был заметно снисходительнее — уверял, что «возможно, бедная девочка находилась под воздействием каких-то препаратов, еще и головой ударилась — вот ей и померещилось черт знает что». Пытался найти ей оправдание. И, глядя ей в глаза, отеческим увещевающим тоном утверждал, что он никогда в жизни не мог предложить ей ничего подобного, тем более покушаться на ее жизнь.

— Вспомни хорошенько, мы с тобой в тот день вечером даже не виделись… ты сказала, что уходишь в отпуск, мы попрощались — и все. У тебя что-то с психикой, Любочка! Тебе нужна помощь. Я говорил, что злоупотребление психотропными средствами до добра не доведет…

— Какие средства? Что Вы несете?! — взрывалась Люба. — Я же никогда в жизни не употребляла наркотики! И лекарства принимала только те, которые врач назначал! И Вы прекрасно это знаете! Зачем Вы врете?

Шувалов огорченно качал головой и бормотал без тени смущения:

— Бедная, бедная девочка… я не знаю, можно ли с этим что-то сделать. Но поверьте, ее слова не имеют ничего общего с действительностью. Любочка раньше такой не была… она будто бы не в себе! Я не верю, что она может быть преступницей, наверняка Любочка сама стала жертвой чьего-то коварного обмана. Прошу вас, проверьте все еще раз как следует…

С Шишкиной художник, напротив, не церемонился. Сказал, что эта лживая особа всегда вызывала у него подозрение, а корыстность ее поражала его еще тогда, в клинике. Можно ли такое вообразить — она требовала с него деньги за выполнение своих прямых обязанностей! Тех, за которые она зарплату получает! Шишкина в ответ заявила, что никаких денег она не требовала и не брала, хотя он сам ей предлагал. Шувалов возмущенно усмехнулся и напомнил о деталях. Шишкина запуталась в собственном вранье и снова попалась. Оказалось — таки да, деньги она брала. И не просто брала, а просила добавки… Шувалов вскинул брови и развел руками: мол, что и требовалось доказать. Сами видите, что девчонка безбожно лжет. Не удивительно, что и его она оболгала. Кстати, она могла и ключи от мастерской украсть. У него или у Любы. От такой всего можно ожидать. И вообще на месте следствия он бы поднажал на эту мошенницу — может, она и расскажет, как все это придумала, как убила электрика и украла ребенка.

Ситуация вырисовывалась таким образом, что любой сторонний наблюдатель пришел бы к выводу о полной невиновности Шувалова, невменяемости Любы и абсолютной виновности Татьяны Шишкиной. И сказал бы, что Шувалова необходимо отпустить, извинившись, Любочке оказать медицинскую помощь, а Татьяна оставалась единственной подозреваемой, из которой надо только выбить признание: кому и за сколько она собиралась продать за границей украденного ребенка.

Тем не менее, Любу отпустили под подписку о невыезде, Татьяну отправили обратно в камеру, а с Шуваловым Гриша понятия не имел, что делать. Похоже, в этой броне не было ни единого слабого места. Единственный раз, когда в его глазах промелькнуло подлинное чувство — это когда он узнал о том, что ребенка вывезти из страны не удалось. Но лишь промелькнуло. И было совершенно непонятно, какого рода это волнение — он раздосадован, обрадован или испуган. Да и выражение глаз к делу не пришьешь.

И тут ожил телефон Шувалова. Пришла СМС-ка с номера, обозначенного в его контактах как «Петр Иванович, консультант по огранке». Вот только текст был весьма странным. Потапов показал его художнику на расстоянии.

— Что это значит?

Прочитав на экране короткую фразу, Шувалов побледнел. Майор видел разное — и родителей, узнающих о гибели единственного ребенка, и супругов, опознающих изуродованное тело близкого человека… но никогда бы не поверил, если бы ему сказали, что в один миг человек может буквально превратиться в призрак самого себя. Именно это произошло с Шуваловым. Взгляд стал совершенно пустым, подтянутая фигура обмякла, а лицо, как в фантастических фильмах про ведьм-оборотней, старящихся на глазах изумленного зрителя, покрылось такой густой сетью глубоких морщин, как будто Шувалову было не под шестьдесят, а все восемьдесят.

Адвокат сделал в его сторону обеспокоенное движение:

— Вам плохо? Я требую прекратить…

— Уходите, — глухим, чужим голосом перебил Шувалов, не глядя в его сторону. — Вы больше не нужны.

Адвокат в недоумении хотел что-то сказать, но решил не спорить и вежливо кивнув Потапову, попятился к двери.

— Так что означает это сообщение? — повторил Гриша свой вопрос.

Шувалов пару секунд продолжал сидеть опустив голову. Потом медленно поднял ее и взглянул на майора. Это был взгляд мертвого человека. Потапов внутренне поежился, как будто его обдало могильным холодом. Потомственный граф еще некоторое время о чем-то думал. А может, вспоминал, что он все еще жив. Потом сказал:

— Майор, для Вас ведь слово офицера что-то значит?

Гриша ответил утвердительным жестом.

— Принесите камеру, включите ее и дайте мне слово офицера, что копию этой записи покажут Тимуру Шорникову. Это — единственный человек, который сумеет понять и не осудить… может быть. Хотя теперь уже неважно. Я расскажу правду.

Продолжение

Две последние главы будут опубликованы после окончания конкурса. До 23.59 восьмого апреля 2020 года есть время, чтобы подумать, построить версии, выбрать варианты ответов и опубликовать их на конкурсной странице. После этого будут опубликованы 46-я и 47-я глава, и ответы перестанут засчитываться.

Будьте внимательны, учитывайте формулировку вопросов! Они очень конкретны и не допускают приблизительного толкования

. И еще: можно, конечно, придумывать свои версии, которых нет в предложенных вариантах, но в таком случае ответы скорее всего будут неправильными, так как ВСЕ правильные ответы ЕСТЬ среди предложенных вариантов.

Желаю удачи!




Источник: myjulia.ru